Савка скатился с вершины холма и помчался к Илюше, на ходу хватаясь за торчащую над плечом рукоять. Богатырь ждал, попутно прилаживая на голову огромный, не меньше ведра вместимостью, шлем с пластинчатой бармицей. Каждая пластинка этой самой бармицы могла перешибить Савку пополам, упади она на него с высоты богатырского роста.

— Добыл, волчья сыть? — поинтересовался Илюша грозно, поигрывая булавой, когда Савка домчался до него. Кони вокруг присели и запрядали ушами от звуков богатырского голоса, а парень лишь смахнул с лица пот и грязь. Он уже давно привык не только к виду напарника, но и к его голосу.

— Добыл, добыл, — Савка выдернул меч из ножен и покрутил перед собой. — Хорош клиночек?

— Да уж… — лицо Ильи брезгливо скривилось. — Что ты этим перочинным ножиком сделаешь? Тонок уж он больно, да еще и коротенький…

— Все б тебе булавой размахивать! — огрызнулся обозленный Савка. — Сам увидишь, ЧТО это за клинок!

— Hе сумлеваюсь, — кивнул Муромский и указал ясными синими глазами на поле брани. — Вперед, показывай.

Савка тяжело вздохнул, с отвращением запустил пятерню в волосы и попытался вытрясти грязь. Hе вышло. Хорош герой — в ряске, тине, иле, грязи. Да еще и несет, как будто всю жизнь золотарем работал.

Hо делать было нечего. Работа есть работа и надо пахать за свою зарплату.

Савка нехотя поплелся к полю, чувствуя между лопаток жалостливый взгляд Ильи и изумленные остальных воинов.

Савка добрел до середины поля и остановился, широко расставив ноги.