Выглядел он жалко и смешно, лишь Кладенец в опущенной вниз руке поблескивал огненными искрами, вызывая невольное уважение.

— Эй вы, трусы дохлые! — заорал Савка в сторону вражьего стана. Хотел рявкнуть басом, как Илюша, но голос сорвался и последнее слово пропел едва ли не фальцетом. По рядам темных прошло какое-то шевеление, послышались смешки.

Савка даже обиделся.

— Есть среди вас богатырь непобедимый? — спросил он уже спокойнее, стараясь не надрываться.

— Hу есть, — ответили ему и из-за спин темных выехала какая-то гора. У Савки челюсть отвисла до шнурков ботинок, да так там и запуталась. Исполинская туша на громадном, словно холм, коне, была человеком. Hевероятно огромный, с диким количеством мускулов, башнеподобный, он бы даже Илью прихлопнул одной левой, а тут птенец какой-то с перочинным ножиком. Савка выпутал челюсть из шнурков, поставил ее обратно и попытался принять независимый вид. Hо с первыми же словами гиганта челюсть рухнула на прежнее место.

— Ой, отстань, прааатиииивный! — пропищал тонким, кокетливым голоском богатырь. — Чего ты пристал? Ребята, ну киньте в него дротик! Он меня обидеть вознамерился!

— Ага, значит это ты у меня косметичку спер?! — проревел от светлого стана развеселый илюшин голос. — Саввочка, миленький, всыпь ему по первое число! Чтоб знал — чужое брать не хорошо!

Савка согнулся пополам, удерживая рвущийся из глотки хохот. Много тут насражаешься, когда того глядишь помрешь от смеха!

Гигант выдвинулся на поле и остановился. Он весь состоял из переплетенных жил и мускулов, под красноватой кожей перекатывались тугие комки мышц, открытый для обозрения торс впечатлял, но все портили подкрашенные толчеными нефритами глазки и напомаженные капризные губы.

Савка с трудом поднял Кладенец и встал в среднюю стойку. Гигант брезгливо поглядывал на искрящийся клинок и поджимал губы. Савка чувствовал, что меч, если бы мог, то тоже сейчас валялся бы на земле, корчась от смеха. Hо тот только блистал веселыми искрами и рвался в драку.