Огест завороженно смотрел, не в силах выдавить ни слова.

- Кажется, у вас есть вопросы?

Молодой человек достал блокнот, перелистнул несколько страниц так быстро, что уголки оторвались от спирали. Облизнув губы, он шепотом повторил про себя вопрос, прежде чем задать его вслух.

- Да, сэр. - Голос у Огеста дрогнул. - Где вы родились? Голова медленно покачалась из стороны в сторону.

- Нет? - спросил Огест.

- Нет, - отозвался Ларчкрофт. - Все и так знают, где я родился. Они видели фотографии моих родителей в газетах. Развалюху, где я появился на свет, объявили историческим памятником. Обыватели рыдали над ранней кончиной моей первой жены, и так далее, и тому подобное. Послушайте, сынок, если хотите чего-то добиться в жизни, нужно задавать важные вопросы.

- Например… например, почему вы только… голова? - спросил Огест.

- Неплохо для начала. Смотрите внимательно. - Голова Ларч-крофта повернулась к господину с красной гвоздикой, который отошел к двери в дальнем конце комнаты. - Бастон, - позвал Человек Света.

- Сэр? - вопросил дворецкий.

- Скажите Хоутсу, чтобы сыграл несколько тактов. Господин у двери высунулся в проем и крикнул:

- Хоутс! Несколько тактов.

Секунду спустя музыка вновь засочилась откуда-то сверху.

- Мне нужно услышать что-то? - спросил Огест.

- Только смотреть, - сказал Ларчкрофт, - но смотреть внимательно.

Закрыв глаза, он начал подпевать.

Огест выполнил указание, но никак не мог понять, что ему полагается увидеть. «Определенно, самый странный вечер моей жизни», - подумал он. А потом вдруг начал различать что-то, чего не видел раньше. От головы гения, там, где полагалось быть шее, начали спускаться линии кадыка. Прищурившись, Огест увидел еще больше. Прошло еще с десяток секунд, и перед ним предстал смутный, но несомненный контур тела Ларчкрофта.

В этот момент Ларчкрофт крикнул «Довольно!» так громко, что господину с гвоздикой не пришлось передавать его приказ. Музыка смолкла, а вместе с ней внезапно исчезли и тонкие линии, обрисовывавшие тело Человека Света.