- Помочь? - спросил я спокойно.

Козлов растерялся. Его тяжелая узловатая кисть остановилась на полдороги к карману.

- Руку подать? - я протянул руку, но Козлов уже поднимался.

- Извини, - сказал он, отводя взгляд. - Будешь нервным, когда эта сопля в небе.

Луна показалась опять. Она плыла низко, прячась за горизонт, и во впадине между барханами я четко увидел высокую человеческую фигуру. Руки у человека были сложены над головой крестом. Крест означал римскую цифру 10. Значит, начнут они ровно в десять. Сейчас было без четверти.

- Бывает, - сказал я небрежно и показал на небо. - Пустота - ни птицы, ни облачка. Днем здесь всегда так. Вот ночью - другое дело.

- Что же нам теперь до ночи в песке торчать?

- Вот он, столб, - я ткнул пальцем в сторону плывущего над песком светила.

- Слава Богу. Пошли.

Я дал ему себя обогнать и шел теперь от Козлова сбоку. Правый карман Козлова находился от меня слева.

- Я ведь почему тебя выбрал, Ларин. Потому, что тебе верю. Жогин, Григорьев - все это так, людишки. Дерьма кусок. Один ты - человек.

"Говори, говори, крыса. У тебя еще остается десять минут. Давай, я потерплю".

- Но один ты пропадешь. Не выйдет у тебя одного. Я еще при живом капитане Зайцеве знал про контейнер с "Шиповника". Раньше всех знал. Капитан был болтлив. Я бы на его месте не стал молоть языком кому ни попало.

"Это верно. Тебе говорить, точно, не стоило".

- Ларин. Земля далеко. Ты умеешь управлять кораблем, я умею управлять людьми. Да сам Бог велел нам с тобой держаться рядом.

Из-за плавной дуги бархана, огибая его вдоль подножья, показалась стайка песчаников. Увидев нас они ускорили бег и, повернув, пропали. Я заметил - у последнего из зверьков безжизненно волочится лапа.

"Кто-то из наших. Поэтому они такие пугливые".