- Ладно, - сказал Козлов. - Если они Григорьева уберут, нам меньше работы.

- Там что? - он дернулся, показывая вперед, и хотел спрятаться за меня. Я запомнил, к какому карману потянулась его рука.

- Где - там? - я кивнул на осьмушку луны, вылезшей из-за дальних барханов. - Там - луна.

- А-а, - Козлов успокоился.

- Нервничаешь, Козлов.

Он поморщился, но спорить не стал.

- Столб скоро? - спросил он грубо. - Мимо не пройдем?

- Не знаю, - я решил играть в дурака. - Из-за барханов не видно. Может, скоро, а, может, нет. Пески. Место темное.

- Послушай, Ларин, - Козлов от меня не отставал. - Я давно хочу у тебя спросить. Родионова, она тебе что-нибудь про меня говорила?

"Что ты вонючий козел, говорила. И во рту у тебя помойка. А еще говорила, что ты предлагал ей корабельную кассу, за то, чтобы с ней переспать".

- С какой стати она должна была мне про тебя говорить?

- Ну... Раз ты ее...

- Козлов. Я ведь не посмотрю, что ты старший.

Опять вынырнула луна и, расплывшись бледным плевком, потекла по красному небу. Волнистое лезвие горизонта подрезало ее прозрачную плоть. Барханы пили из нее кровь, и скоро она, испустив дух, сгинула. Козлов стал волноваться.

- Ларин. Мы идем уже пятьдесят минут.

- Если точно, то сорок пять. А потом - дорога открыта. Ты всегда можешь вернуться обратно. На один делить проще, чем на два.

- Если мы потеряем дорогу, делить будет нечего. Залезь, посмотри еще. Где он, этот поганый столб?

- Нету столба, - сказал я, спустившись с бархана. - Потерялся.

- Ларин, если ты все это нарочно подстроил... со столбом... - он вдруг резко остановился. - Понятно. Григорьев с тобой заодно. - Он хотел сделать шаг от меня, но оступился. Неловко взмахнув руками, Козлов повалился на спину. Я смотрел, как он переворачивается на живот, как встает на колени и по складкам его одежды струйками стекает песок.