«Замечательный парень этот Герн», — думал Миллиган. В его истории не было ничего сверхъестественного, ничего из ряда вон выходящего, ни малейшего намека на мистику, и тем не менее сама идея рассказа была настолько необычна, что, проникнув однажды в сознание Миллигана, она уже не выходила у него из головы, а с тех пор как молодой человек увидел «шедевр» миссис Босток, стал буквально преследовать его.

«А что, если он имел в виду именно этот рисунок? — пришло Миллигану в голову, когда он работал над очередным сценарием, который должен был обеспечить ему богатство и славу. — Очень может быть. Наверное, это все же старинный рисунок. Да к тому же так похож на тот, что описал Герн. Но каким образом?.. Впрочем, почему бы и нет?»

Действительно, почему бы и нет? В конце концов, каждый человек наделен воображением, а литератор тем более… Частенько Миллиган засиживался за работой до утра. Свет от газовой лампы освещал исписанные страницы, озеро в Китае, лодку, спину, руки и косичку крохотного китайца, который без устали греб по безмятежному китайскому озеру, не продвигаясь ни на дюйм. Сюжет, который он тогда писал, как нарочно, развертывался в Китае. Однажды ночью, то и дело поглядывая на висевшую над камином картину, Миллиган, к своему немалому удивлению, заметил, что вид человека в лодке каким-то странным образом стимулирует его творческое воображение.

В неверном свете газовой лампы китайский «шедевр» миссис Босток буквально оживал — было так легко представить себе лодку, воду, даже движения человека. А эти танцующие тени! Как они играли на руках и спине китайца, как трепетали на веслах и бортах лодки!