Потом он подумал, что брать с собой Джин Ричардс глупо. Джин слишком много знала о нем, а смазливых девчонок можно найти за деньги где угодно. Но эту проблему он постарается решить позже. А сейчас нужно благополучно развязаться с делами в Лондоне.

— Джек, последний раз прошу тебя: не нужно лететь. Ну, пожалуйста! Или возьми меня с собой.

Конни сидела за рулем, и они ехали в аэропорт Хитроу, к цюрихскому рейсу номер 387.

— Конни, ты действительно городишь вздор. И ты абсолютно нелогична. Ты боишься катастрофы, ибо опасаешься оставить Роберта без отца, но тут же по доброй воле соглашаешься оставить его и без отца, и без матери, если только твое предчувствие сбудется. Но я должен быть в Цюрихе сегодня.

В аэропорту Конни внимательно смотрела по сторонам. Джин Ричардс не показывалась. Будучи предусмотрительным организатором, Аллертон велел ей приехать еще до девяти часов, сразу же зарегистрировать свой билет и пройти на посадку.

Он сдал чемодан в багаж, оставив при себе небольшую сумку на «молнии».

— Здесь мы должны расстаться, дорогая,— сказал он перед паспортным контролем.

— Счастливого пути, милый,— ответила она дрожащим голосом.— Да, чуть не забыла. Это тебе на дорогу.— Она порылась в своей сумочке, достала перевязанный бечевкой плоский сверток и пластиковый пакет, в котором были яблоко и апельсин, расстегнула «молнию» на его сумке, сунула в нее сверток вместе с пакетом и вновь застегнула.— Бутылка виски «Джонни Уокер» и фрукты.

— Спасибо, Конни. До свидания.

— Счастливого полета. Позвони мне вечером.

Он предъявил паспорт на имя Льюиса Тренча, сунул его обратно в сумку и направился в зал отлетающих. Но, как только прошел через контроль безопасности, ему преградил путь чиновник в синей униформе:

— Извините, сэр. Вы позволите взглянуть на содержимое вашей сумки?

— Если это необходимо,— пожал плечами Аллертон и расстегнул «молнию».— Прошу вас.