- Телефон?

- Это не телефон. Это треснул графин на столе.

Я встал, включил свет. Тотчас же в комнату заглянула Сузи в пижаме.

- Что случилось, мальчики?

Я молча кивнул на стол. Молоко в молочнике вспенилось и убежало, залив стол и ковер под столом. А вода смерзлась в кусок льда, раздавивший стенки графина. Звон треснувшего стекла на столе и разбудил нас. Только булка под салфеткой лежала нетронутой.

Вэл коснулся пальцем молочной лужицы.

- Теплая, - сказал он. - Должно быть, молоко вскипело и ушло.

- Как - вскипело? Само собой?

Вэл покрутил пальцем у лба.

- Нет, его предварительно поставили на плиту, а графин - в морозильник.

- Интересно, - сказал я, игнорируя насмешку.

- С хлебом, вероятно, еще интереснее.

Вэл снял салфетку и взял булку.

- Она же совсем целая! - удивилась Сузи.

- Только стала тяжелее раз в десять. - Вэл подбросил булку, и она упала на стол с грохотом утюга. - Чистый металл, вернее, сплав, оформленный в виде булки.

Мы молча смотрели друг на друга. Опыт поставлен, но неизвестное не найдено. Мы могли сотни раз спрашивать друг друга: кто, когда, как и зачем, но ответа ни у кого не было.

- Что же дальше? - спросил я.

- Присутствие "невидимки" бесспорно, - ответил Вэл, подумав. - Действия его очевидны, но непонятны. Что дальше? Продолжать опыты. И ждать.

- А ты уверен, что это мыслящее существо?

- Я уверен только в одном. Это не человек, не уэллсовский "невидимка". И не подобный нашему разум. Но разум. Во всех его, казалось бы, алогичных проявлениях своя логика - стремление понять мир окружающих нас вещей, материальных форм, твердых, жидких, газообразных, органических и не органических. Думаю, что он не враждебен жизни. Земной жизни. Может быть, это и поспешное заявление, но в действиях его я не вижу вреда. Свечи гаснут, но не ломаются, лампочки зажигаются, но не перегорают, бюст Шекспира исчезает, но возникает снова на том же месте, трубка переносится, но не пропадает. С водой, булкой и молоком - элементарные эксперименты, по существу безобидные попытки познать или видоизменить материал. Ни одному из нас не причинено ни малейшей боли, даже мухи вон спят живехонькие.