- Все это любопытно, - перебил я нетерпеливо. - И почти не противоречит науке. Но сами себе вы противоречите здорово.

- Как же это? Не может быть!

- Может. Когда вы пришли, наши мысли чадили, а не разгорались. Чадили! Так как?

Федяшкин сконфузился. Мне этот своеобразный шиаик начинал нравиться. Он был не просто безвреден, и был еще и трогателен в своих фантазиях. А все же почему он пришел именно к нам?

- Нет здесь противоречия, - неуверенно сказал он - Только не сочтите это за хвастовство...

- Да?

- Что вы видите вокруг?

Он слабо повел рукой. Машинально я проследил взглядом очерченный им полукруг. По своим делам и заботам спешили насупленные граждане, собачьими хвостиками вились автомобильные выхлопы, по карнизам важно гуляли голуби, визжал трамвай, заворачивая на проспект.

- Так вот, вокруг всего этого витает облако мыслей, - таинственно понизив голос, сказал Федяшкин.- Но ярких точек, когда создается что-то новое и значительное, пока немного. Потому каждый язычок пламени драгоценен. А у меня свойство... Только опять же не сочтите это за тщеславие... Мое присутствие сразу разжигает огонь. Разве вы этого сами не заметили? Нет, нет, - воскликнул он, как бы защищаясь. - Сам я никто, бухгалтер на пенсии, но свойство у меня такое есть - помогать другим думать. Оттого я к вам и пришел. Я ко многим хожу, так надо, им хорошо, мне, всем людям хорошо. Не верите?

Конечно, я не верил. Нисколько не верил. И все же в моей непоколебимости была маленькая трещина: его слова в принципе могли объяснить все, что случилось с нами в тот вечер.

- Отлично, - нашелся я. - Продемонстрируйте.

- К чему? - огорченно сказал он, переминаясь. - Все одно не поверите.

- Поверю, - упрямо возразил я и без всякой логики почти уверовал, что так оно и будет.

- Пойдемте, - покорно согласился Федяшкин.

Я слишком изумился, чтобы возразить. Мы свернули в переулок, другой, третий. Федяшкин шел не быстро, но достаточно уверенно, только лицо его приняло отрешенное выражение, точно он слушал какую-то далекую музыку.