- Живей, народ! Время - деньги! Выходите и заходите.
Торопливо залезая в автобус, Джон споткнулся. Водитель подал ему руку.
- Не ушиблись, папаша? Тряхнуло немного, да?
- Со мной все в порядке, спасибо.
- Не сомневаюсь. Лучше и быть не может.
Он сел на свободное место рядом с миссис Эванс, которая с улыбкой сказала:
- Ну разве сегодня не восхитительный день?
Он согласился. День был действительно чудесным, особенно теперь, после грозы. Огромные кучевые облака постепенно растворялись в ласковой голубизне неба; запахи чистого влажного асфальта, сырой земли и зелени все усиливались. Откинувшись на спинку кресла, Джон буквально упивался этим ароматом. И пока он с наслаждением созерцал природу, в восточной части неба, сначала робко, а затем во всей своей красе, засияла огромная двойная радуга. Джон посмотрел на две дуги в небе и загадал два желания - одно для себя, другое для Марты. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, казалось, лежали отблески многокрасочных радуг. Теперь, когда скрылось солнце и на небе сияли только две радуги, даже пассажиры выглядели моложе, счастливее и наряднее. На душе стало легко, привычная ноющая боль одиночества куда-то отступила.
Они прибыли точно по расписанию: чтобы наверстать упущенное время, новый водитель выжал из автобуса все, на что тот был способен, и даже больше. Над дорогой вздымалась громадная арка: "ВСЕАМЕРИКАНСКИЙ ПРАЗДНИК И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ВЫСТАВКА" - и ниже: "МИР И ДОБРЫЕ ПОЖЕЛАНИЯ ВСЕМ". Автобус проехал под аркой и, тяжело вздохнув, остановился.
Миссис Эванс тут же вскочила.
- У меня встреча - я должна бежать! - Она заторопилась к выходу и, крикнув на ходу. "До встречи на проспекте, молодой человек!", так исчезла в толпе.
Джон Уоттс вышел последним и обратился к водителю:
- Э-э, я насчет своего багажа.