Помолившись, рави Баркан вернулся в номер и включил телевизор. Слушать Барбинеля он не желал из принципа.

В "Новостях" из Москвы показывали Главного раввина России Ивана Володыкина. Батюшка в очередной раз обращался к народу, разъясняя ему детали последнего Указа президента Ельцина.

- Творец, - говорил батюшка, - дал нам шестьсот тринадцать заповедей не для того, чтобы мы позволяли себе нарушать их. Ибо страшен будет гнев Всевышнего. Телевидение есть высший дар Создателя, окно в Его мир, и потому славен должен быть президент, постановивший не передавать телевидение в частные руки. Творец один, и голос у него один.

Рави Баркан согласно кивнул, хотя его согласие совершенно не интересовало рави Ивана, и переключился на Каир, где вчера должен был пройти большой молебен в синагоге "Свет истины". Да, это было зрелище! Не меньше полумиллиона верующих собрались в огромном зале синагоги - самой большой на африканском континенте. Свод поддерживали сто десять колонн, но все равно казалось, что крыша висит в невесомости, вознесенная ввысь молитвами и верой в Творца. Большой молебен был посвящен умиротворению племен Мозамбика и Руанды - наконец-то эти язычники доросли до понимания Его величия и единственности, приняли Его и поверили, и теперь нужно было голосованием всей африканской общины решить вопрос гиюра - обрезание предстояло сделать ста сорока пяти миллионам взрослых мужчин, во всем мире сейчас не нашлось бы нужного числа дипломированных моэлей.

"Тоже мне проблема, - подумал рави Баркан, - через несколько лет предстоит принимать в лоно иудаизма миллиард китайцев, и что тогда? Нужно издать галахическое постановление о разрешении самообслуживания. Пусть каждый мужчина обрежет себя сам, Творец вовсе не против этого, достаточно вспомнить бердического ребе Просвирняка, который еще триста лет назад обрезал всех запорожских казаков..."