Профессор посмотрел на директора, директор - на профессора, а потом оба уставились на меня.
- Ну, и что тут такого? - попытался я спасти реноме своей интуиции. Барбинель хотел, чтобы Иисус дожил до ста двадцати. В Иудее так принято.
- Чепуха, - сказал профессор Диксон. - Такая альтернатива не может существовать.
- Могу я в этом убедиться? - спросил я. - Иначе моя интуиция не даст мне покоя, и я буду страдать бессонницей.
Директор кивнул и повернулся ко мне спиной. Он был явно разочарован в моих мыслительных способностях. Мне было все равно. Вы знаете, что такое зуд исследователя? Уверяю вас, он куда сильнее любой интуиции!
Я умылся холодной водой и съел некошерный американский завтрак. Окончательно умертвив этой процедурой всякую интуицию, я уселся, с разрешения профессора Диксона, в кресло оператора и вышел в созданную Барбинелем альтернативу, передвинувшись по шкале времени почти на два тысячелетия. Я и без интуиции знал уже, где искать этого авантюриста.
Весной 5755 года Всемирный конгресс исследователей Торы собрался в Женеве. Отель стоял на самом берегу озера, и почетные гости с раннего утра вышли на большой балкон, опоясывающий здание на уровне десятого этажа, чтобы полюбоваться на удивительной красоты восход.
- Пожалуй, я не пойду на сегодняшнее заседание, - сказал рави Баркан из Рош-Пины рави Сергию, приехавшему на конгресс из далекого Хабаровска. Опять будут рассуждать о том, что случилось бы, если... А я не любитель таких игр. Кстати, у вас в Хабаровске есть протестантская синагога?
- Есть, - оглаживая бороду, ответствовал рави Сергий, - а также две католических. А на заседание, уважаемый ребе, я бы тебе порекомендовал пойти. Будет докладывать этот американец по фамилии Барбинель.
- Нет, - отказался рави Баркан. - Лжемессии меня не интересуют.
Потом все отправились помолиться в Большую женевскую синагогу, самую красивую в Европе. Некоторые, правда, считали, что Парижская синагога не только больше, но и величественнее, особенно впечатляли гигантские семисвечники, видимые с противоположного конца города. Но рави Баркан считал этот гигантизм излишеством, он любил свой бейт-кнесет в маленькой Рош-Пине, уютный и такой близкий к Творцу. Синагоги Европы его подавляли, а американские, построенные в модерновом стиле, наводили уныние.