- Почему же - это вполне возможно. Дело в том, что я секретарша де Сайлеса.
- Что?! - моя рука непроизвольно потянулась к рукоятке пистолета.
- Не пугайтесь. Бывшая секретарша. Я была ею два месяца вплоть до сегодняшнего утра. Сегодня он предложил мне лечь с ним в постель, я отказалась, и тут же была уволена. А он покатил к своей любовнице. Он и сейчас там. Я знаю, где это. Охраны там, естественно, нет.
- Странная привычка - ездить на подобные встречи с утра.
- Де Сайлес может себе это позволить. Он же второй в стране человек после диктатора. А иногда и первый.
Ну так что, навестим его?
- Послушайте, а вы-то зачем ввязались в это дело? Это же не шутки за такое вас могут расстрелять.
- А вам не все равно? У меня с ним свои счеты.
Действительно, какое мне дело? Мне нужен де Сайлес! А заманить меня в ловушку она могла бы и более простым способом.
- Хорошо. Едем!
Минут через десять Люси притормозила у двухэтажного особняка, притаившегося за оградой небольшого парка на окраине города.
- Здесь. Это его особняк. Но он здесь не живет - только встречается с...
- Понятно.
- Ну что, не передумали?
- Нет.
- Тогда идемте.
- Вам лучше остаться.
- Я же сказала, что у меня с ним свои счеты. Мы пойдем туда вместе.
- Тогда на всякий случай возьмите пистолет. У меня есть второй. Вы стрелять умеете?
Люси улыбнулась одними уголками губ, раскрыла сумочку, вынула оттуда небольшой браунинг, оттянула затвор и положила пистолет обратно.
- Идемте.
Калитка была заперта, но у Люси оказался ключ. Под ногами захрустел гравий дорожки. Люси увлекла меня в боковую аллею.
- С этой стороны есть черный ход, - шепотом объяснила она.
У Люси оказался ключ и от этой двери - он успела основательно подготовиться. Здесь явно крылось нечто большее, чем оскорбленное достоинство; ведь, по словам Люси, все произошло сегодня. Видимо, она долго вынашивала этот план. Что-то уж очень все это смахивает на заговор! Кажется, меня таки втянули в какую-то авантюру. Но мне было уже все равно. По крайней мере, если меня все-таки поймают и расстреляют, я хоть буду знать, за что! - подумал я, и сам удивился - у меня еще, оказывается, сохранилось чувство юмора.