- Ну и что?
- Это подтвердит мою версию о том, что я предупреждал заранее.
Капитан рассмеялся, раскачиваясь под напором распиравшего его веселья. Смех вылетал из него короткими булькающими очередями, словно из пулемета.
- Бедный, бедный Дэвид Росс! Наивный парень! Неужели же вы всерьез думаете, что наш благородный Рональд Барби, хранитель высоких моральных принципов нашего прекрасного города, признается, что знал о готовящемся преступлении и спокойно позволил, чтобы ограбили ювелирный магазин?
"Но как он узнал? - думал капитан, и мысли его в отличие от веселого голоса были тревожными, - во всем этом деле есть что-то, чего я не понимаю. Руффи и его люди профессионалы, и они не могли где-нибудь проболтаться. А что, если... Мне нужна фотография Росса. Как бы ее достать..."
Ощущение глубокого поражения опустошило Дэвида. Обмякший, он сидел в кресле и не думал ни о чем. Стена, стена вокруг, чудовищная стена эгоизма, и сам он тоже кирпич в этой стене, только больше не сцепленный раствором заурядности с остальными. Он повторял себе, что ничего не мог сделать, что он не виноват, но, видя насквозь других, он начинал лучше разбираться в себе и осознавать свое сходство с другими.
"Надо попросить у него карточку прессы под каким-нибудь предлогом. На ней есть фото..." - подумал капитан.
Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Дэвид машинально вынул из кармана карточку прессы и протянул капитану. Тот вздрогнул и быстро вышел из комнаты.
ГЛАВА, В КОТОРОЙ ДЭВИД ПЫТАЕТСЯ УДЕРЖАТЬ СВОИ ПОЗИЦИИ
Основатель, владелец и редактор "Клариона" Рональд Барби просматривал свежий выпуск газеты. Он держал еще пахнувшие типографской краской листы нежно и осторожно, как держат в руках младенца.
Огромным черным частоколом всю первую полосу перерезали заголовки: НАЛЕТ НА ЮВЕЛИРНЫЙ МАГАЗИН В ЦЕНТРЕ ГОРОДА.