Ревзин долго молчал. Я мысленно подсчитывала, на какой глубине сейчас находится Завитаев.

- Хорошо, - сказал наконец Ревзин. - А второй рассказ?

- Ну, это просто. Все то же самое, только короче и без психологических тонкостей. Главное - погоня за кометой. Приключения. Много приключений. Можно подробно рассказать о минус-материи. Люди выполняют задание и возвращаются на Землю.

Ревзин поморщился.

- И все?

- Да. В первом рассказе фантастическая ситуация: звездолет, космические расстояния и сроки, комета, минус-материя нужна только для того, чтобы поставить человека в необыкновенные условия. А во втором - необыкновенная ситуация становится целью. Главное уже не человек, фантастические приключения, комета, минус-материя... Ну, что вы скажете?

Ревзин ответил:

- Месяца три назад мы тут спорили... Ермаков (он тихий только в вашем присутствии) утверждал, что человек не все сможет, что есть границы, которые никогда не удастся перейти, как бы ни развивалась наука. Вот, например, путешествия в прошлое: мы можем изучать прошлое до мельчайших деталей, но нельзя побывать в прошлом. Это принципиально неосуществимо. Теоретические знания не имеют пределов, практические же возможности человека отнюдь не беспредельны, - примерно так говорил Ермаков. Он приводил и другие примеры. Скажем, космос. Можно беспредельно совершенствовать космические скафандры, но никогда человеку не удастся быть в космосе вообще без скафандра. Здесь - граница для человека. Мы можем беспредельно изучать птиц, беспредельно совершенствовать летательные аппараты, но никогда не сумеем - хотя бы на миг перевоплотиться в птиц и почувствовать то, что они чувствуют, увидеть мир так, как они его видят. Здесь еще один предел. Они очень далеки, эти пределы, но они есть... Завитаев и Городецкий не соглашались.