"Помните, как Брюсов описывает гибель Атлантиды? - спросил в тот вечер Завитаев. - Есть у него стихи... кончаются они так:
Дерзко умы молодые
Дальше, вперед посягнули,
К целям запретным стремясь...
Грозно восстали стихии,
В буре, и в громе, и в гуле
Мира нарушили связь.
Пламя, и дымы, и пены
Встали, как вихрь урагана;
Рухнули тверди высот;
Рухнули башни и стены
Все - и простор Океана
Хлынул над Городом Вод!"
Я помнила эти стихи. Атланты "все, что возможно, постигли", и разразилась катастрофа.
"Вот-вот, - подхватил Завитаев. - Слишком много знали - и потому погибли. Это повторил и Алексей Толстой в "Аэлите". В этом, если хотите, вся философская подоплека мифа об Атлантиде. А меня такая философия не устраивает. Я за другой принцип: много знали - и потому создали новый материк, создали Атлантиду".
Мы расстались в тот вечер, ни о чем не договорившись. Но вернуться к роману я уже не могла. Проблема поисков мифической Атлантиды потускнела перед дерзостью идей Завитаева. Кстати, Завитаев еще тогда сказал мне, что первый же искусственный остров назовет Атлантидой...
Отказаться от почти написанного романа было нелегко. Я попробовала повернуть сюжет - ничего не получилось. Попробовала ввести новых, героев, прежде всего самого Завитаева, и опять ничего не получилось. Тогда я отложила эту рукопись почти на два года. Потом меня разыскал Завитаев. На этот раз мы говорили очень мало. Завитаеву не пришлось меня убеждать. В тот же день мы вылетели во Владивосток. А еще через сутки были на борту "Динго". Рукопись я все-таки взяла с собой...
* * *
- Та-ак, - сказал Ревзин, дослушав главу. - Так.