Он аккуратно собрал в портсигар нарезанный табак.

- Как это у вас там о Завитаеве говорится?.. Прочтите, пожалуйста, еще раз.

Я прочла:

- "Представьте себе д'Артаньяна, но не молодого, из "Трех мушкетеров", а сорокалетнего, из "Двадцати лет спустя", по-прежнему честолюбивого, но уже научившегося соизмерять желаемое с достижимым. Уберите бородку, но оставьте проницательный взгляд острых глаз, оставьте худощавое, энергичное, резко очерченное лицо и хищный крючковатый нос. Замените мушкетерский камзол на кожаную куртку, а шпагу - на логарифмическую линейку..."

Ревзин рассмеялся.

- Знаете, линейка - это совсем неудачно. Впрочем, не в этом дело. Тут все - чисто внешне.

Я попыталась возражать.

Ревзин вежливо улыбался, покашливал, качал головой, Потом сказал:

- Завитаев действительно не терпит преград. В духе д'Артаньяна. Но за вашим Завитаевым стоит не рота мушкетеров, а наука и техника двадцатого столетия. Представляете силищу? Д'Артаньян хотел власти, славы, богатства. А чего хочет Завитаев? Выполнить план экспедиции? Мало! Обеспечить счастье грядущих поколений? Пожалуй, много! Истинный Завитаев где-то посредине. Тут сложный сплав из многих, даже противоречивых, составляющих. И главное - уверенность, чертовская уверенность! Вы обратили внимание - Завитаев никогда не сомневается. Тут есть над чем подумать... Кстати, в каких это скафандрах ваши герои ищут Атлантиду?

- В сверхпрочных.

- В сверх... каких?

- В сверхпрочных скафандрах, - повторила я.

Ревзин усмехнулся: