Она ждала. И совершенно неожиданно прозвучали слова:

— Я верю каждому вашему слову.

— Я верю каждому вашему слову, — сказал Шорин. — Но сделать пока ничего не могу.

— Почему?

Это было сказано с вызовом. Шорин мягко ответил:

— Давайте разберемся, Лариса Павловна. Прежде всего — факты. Факт номер один: вы уловили космическое излучение зет-ритма. Факт номер два: кроме вас, никто и нигде ничего подобного не обнаружил. Факт номер три: вам самой в течение трех последующих месяцев не удалось вновь обнаружить этот зет-ритм. Что же можно предпринять в таких условиях?

— Организовать поиски в широких масштабах.

— Вы обращались с этим предложением в свой институт?

— Да.

— И что вам ответили?

— Официально или неофициально?

Шорин усмехнулся:

— Неофициально.

— Мне сказали, что передача мыслей на расстояние и так у многих вызывает недоверие, поэтому нет смысла осложнять положение, поднимая шум вокруг крайне сомнительного открытия.

— И вы не согласились?

— Вненаучные соображения не имеют для меня значения.

Шорин подумал, что голос Смолиной богат интонациями, и по-настоящему рассердился на себя. Он хотел говорить со Смолиной так, как говорил бы с любым работником. И не мог. Что-то сбивало его.

— Скажите, Лариса Павловна, вы считаете, что, если я присоединюсь к вашему мнению, нам удастся убедить других?

— Да, удастся!

— А знаете, что нам возразят? Я могу заранее сказать. Нам, например, заметят, что вы видели кратную звездную систему. А в таких системах нет устойчивых планетных орбит и, следовательно, жизнь на планетах едва ли возможна. Что мы ответим?

— Мы ответим, что Земля и Луна тоже кратная, двойная система, но и вокруг Земли, и вокруг Луны обращаются — по вполне устойчивым орбитам — искусственные спутники. Пусть оппоненты мысленно заменят Землю и Луну звездами, а спутники — планетами и увидят, что и в системе кратных звезд возможно существование устойчивых, почти круговых орбит.