– Иж, как складно поет-то, а? – Второй глянул на брата. – Ты чего-нибудь понял?

Первый хмыкнул.

– Понял. Понял, что это наш последний шанс. И надо им воспользоваться. Скажи всем, чтобы готовились к походу. Скоро мы выступаем.

И почти бегом направился к Арсенальной башне.

Второй снял шлем и почесал затылок, тщетно пытаясь угнаться за братской мыслью.

Король собирал войска. Он собирал их нехотя, не забывая строить планы насчет мятежных вассалов. Берберы были для него досадной помехой, гораздо менее важной, чем сторонники бывшего короля или проблема отсутствия наследника. Король без сына – место пустое. Зачем он воюет? Кому все оставит?

Амнистия лидерам мятежных родов виделась Родериху уловкой, шансом выманить врага из неприступных крепостей. Уничтожить берберов, а потом сразу же разобраться с мятежниками, пока не очухались. С опорой на верных людей это можно было сделать быстро и почти без потерь. Гораздо проще, чем выкуривать всех поодиночке.

В планах все было просто. На деле из серьезных противников на амнистию мало кто клюнул. Хитрые королевские родственники помнили вероломные традиции королевского двора. И предпочли отсидеться.

Теперь Родерих стоял у своего шатра на холме возле Кордовы и смотрел на раскинувшийся внизу лагерь. Войск было собрано гораздо больше, чем требовалось для боя с берберами. Но гораздо меньше, чем он рассчитывал. Из мятежников свои отряды привели только памплонские дурни да еще несколько горных графьев, чьи замки никогда не рассматривались королем в качестве серьезной добычи.

– Это великая армия, король, – подобострастно сказал сзади архиепископ Синдеред. – Она воскрешает в памяти деяния Теодориха Великого. С ней можно захватить полмира.

– Да-да, конечно, – пробормотал Родерих, не обращая на попа никакого внимания. Синдеред был известным при дворе тупицей.