– Отзовите своих за реку, на простор, – сказал Тарик вождям. – Нечего силы зря тратить.

Мелкая река вспенилась под копытами сотен лошадей. Вслед отступающим берберам полетели стрелы появившейся в этот момент на холмах готской пехоты.

Тарик бен Зияд стоял на небольшом возвышении у леса под тяжелым черным балдахином, в окружении командиров и вождей. Невдалеке пестрой толпой шумели сотни три рабов и вольноотпущенников в трофейных доспехах. Это была его новоявленная гвардия, сформированная накануне. Должна же быть у военачальника какая-то гвардия. Основная масса берберов, пять тысяч пеших копьеносцев, присланных совсем недавно из-за пролива, гудела где-то в низине, бродя в разные стороны. Выстроить их в боевой порядок было практически невозможно. Тарик надеялся только на то, что эти пока голодные новобранцы, не успевшие вкусить прелестей Иберии, пойдут в бой хотя бы из жадности. На флангах была закаленная двухмесячным грабежом конница, искренне полагающая, что местное население создано исключительно для того, чтобы его резали и насиловали.

Противоположный берег постепенно заполняло многоголовое королевское войско. Холмы, расщелины, выходы оврагов, опушка леса, даже топкие берега, поросшие высокой травой, – все это щетинилось копьями, секирами, блестело доспехами и разноцветными щитами. Над людской массой гордо реяли флаги, штандарты и даже кое-где бронзовые орлы на шестах. Готы славились своей любовью превращать армию в пестрый балаган.

Слухи не врали. Королевская армия была огромной, как минимум раз в пять больше, чем берберская. Она уже заполонила весь берег и узкую долину за ним, но Тарик знал, что это еще не все и что большая часть – на подступах, в лесах, на дорогах, неотвратимо подползает к его маленькому, но крайне гордому отряду. Если она переползет реку и окажется на широкой равнине, комедию можно будет считать законченной. Его уже никто не спасет. Нужно действовать решительно. И тогда, быть может, тайные доброжелатели поймут, что еще не все потеряно. Время шло, отдельные стычки между отрядами продолжались уже несколько дней, и чем дальше, тем меньше у Тарика оставалось шансов уйти живым. Кольцо сжималось. Сегодня был решающий день.