- Кажется, ты говорил, что твой папаша был алкоголиком.

- Да, алкоголиком, но, кроме того, он был еще и опытным браконьером. Возможно, величайшим браконьером в истории Англии. У папаши был к этому научный подход.

- Да ты что?

- Точно. Не веришь?

- Почему? Верю.

- Знаешь, папаша даже петухов держал специально для своих опытов.

- Петухов?

- Именно. Как только придумает какую-нибудь новую штуку для фазанов, всегда проверял ее сначала на петухах. Так он и про изюм узнал, и про конский волос.

Клод опять замолчал и обернулся назад словно для того, чтобы еще раз убедиться, не подслушивают ли нас.

- Делается это так: берешь несколько изюмин и замачиваешь на ночь в воде; они становятся такими пухлыми, сочными - пальчики оближешь. Потом берешь конский волос пожестче и режешь его на части по полдюйма. Затем нанизываешь каждую изюминку на такой кусочек конского волоса, чтобы он чуть-чуть торчал из изюмины с каждой стороны. Следишь за моей мыслью?

- Да-да.

- И вот ты сидишь за деревом и ждешь: прилетает фазанчик и клюет твой изюм. Правильно? А дальше?

- Надо думать, он подавится.

- Это само собой. Но дальше происходит совершенно удивительная я вещь. Явление это и открыл мой папаша. Как только изюмина застревает у фазана в глотке, он словно врастает лапами в землю. Только дергает своей глупой башкой вверх-вниз, вверх-вниз - знаешь, как поршень в насосе, - но с места уже не сдвинется: выходи потихоньку из укрытия и бери его голыми руками.

- Не может такого быть.

- Клянусь, - настаивал Клод. - Подавись он конским волосом, хоть из пушки потом пали - не шелохнется. Вот какая необъяснимая штука! Но додуматься до такого - надо быть гением, - при воспоминании о великом открытии отца глаза его засверкали от гордости.