– Программи-ист, - произносит она бархатным контральто, от которого в животе рождается мучительная дрожь. - Ты хотел нас обмануть?

Когда дрожь добирается до горла, Юрку разбирает сухой кашель. Красные брызги ложатся на лицо женщины, как эффектное дополнение к макияжу.

– Сучонок, - почти ласково говорит она. - Ты обещал нам по центу с каждого пользователя Нуль-Телекома. Я тебе поверила. Ты срубил хорошие бабки, ты клево прикололся, но главное - я тебе поверила.

Ему кажется, что за зеркальными очкам нет глаз - только хитрые микросхемы. Она небрежно поигрывает мономолекулярным фэйдао - мягко изогнутое лезвие покачивается головкой кобры, полоска красного шелка скользит вниз, как струйка крови.

– Не виноват... - хрипит Юрка разбитыми губами, цепляясь пальцами за гладкие трубки. Подошвы скользят в луже, когда он пытается отпрыгнуть вместе со стулом. - Объясню...

– Объясняй, - безразлично отвечает леди-босс и уходит.

Юрка тащит следом мутный взгляд, видит шершавую стену гаража, узкие силуэты аэроциклов, затянутых пленкой. Три массивные фигуры в блестящей коже кажутся виртуал-моделями. Возле штабеля черных футляров с флюоресцентными штампами "Наносборщик G7-RSH04" стоит облезлая колченогая собака, в слезящихся глазах тупая покорность.

На мгновение Юрка страстно хочет стать этой собакой. Почувствовать сложные сочетания индивидуальной вони, задрать лапу на задрапированный аэроцикл...

– Это червь, - старательно выговаривает он, хрипя от усилий. - Программа-червь. МТА. Инкубационный период по дате...

Лиля-босс мерно кивает, но, кажется, не слушает. Внимательнейшим образом она рассматривает свисающий с потолочной балки крюк на цепи.

– Что он говорит? Я ни хрена не понимаю, что он говорит! - истерично орут слева. - Разбудите Петровича, уроды!