3 июня 1940 года немцы опять бомбили Париж. Улицы быстро опустели. Замер пульс жизни только что бурлящего города. После отбоя постепенно, словно нехотя, стали открываться лавки, магазины, рестораны. Война наложила отпечаток на все, в том числе и на людей. Парижане ходили молчаливые, помрачневшие. Из транспортных потоков исчезли автобусы, такси. Многие машины были реквизированы для переброски французских войск на фронт. В умах французов прочно обосновалась мысль о неизбежной катастрофе.

После бомбежки Мустафа Чокаев одним из первых вышел из метро. Который день мысль об архивах не давала ему покоя. Участившиеся налеты со всей очевидностью указывали на то, что оккупация не за горами. А он долгие годы был издателем журналов «Эки Туркестан» и «Джана Туркестан»

— Здорово покалечило машину, — посочувствовал Чокаев. Копавшийся в моторе человек приподнял голову.

— Может, подвезете?

— Бензин кончается. Ума не приложу как ехать дальше. Мы ведь чудом добрались до Парижа. До самой границы все бензоколонки закрыты. Пришлось выпрашивать горючее у водителей.

— С бензином я помогу. У меня тут недалеко есть знакомый хозяин бензоколонки.

Бельгиец тряпкой вытер руки. Потом закрыл капот и приказал сыновьям лезть в кузов.

После заправки поехали к Чокаеву. Машина остановилась у большого многоквартирного дома. Чокаев направился к подъезду, позвав сыновей водителя. Чокаев готовился к эвакуации. Его жена уже три дня, как жила на загородной вилле. Большая квартира поражала обилием книг, хрусталя и фотографий. В основном это были фотографии его жены Марии Яковлевны в разных ролях. Комнаты были сплошь заставлены книжными стеллажами. У стены — ящики, обтянутые клеенкой, с домашним архивом и редчайшими экземплярами книг разных времен и народов, начиная с поэзии Древнего Востока, произведений античного мира, эпохи Возрождения и кончая шедеврами начала двадцатого века.