– И никто из них, понимаешь, никто, не считал себя счастливым. Правда, надежда на археолога, только, знаешь, слабая надежда. – Он скользнул по моему лицу невидящим взглядом. – Банально, но факт: счастье недостижимо. Как горизонт. Или все это из-за дурацкой потребности творить?.. Вот ты – счастлив? Видишь хоть что-то впереди? Для себя... Для чего ты живешь? Кто ты сейчас?

Он ронял свои вопросы, как камни в стоячую воду (о, эта бесконечная ненавистная ношеная-переношеная обувь избитых слов!), он даже не ждал ответа – он знал ответ. Потому что он был – я. Свернувший не вправо, а влево, но – я...

Устало шумели деревья. Я поднял журнал с дорожки, усыпанной окурками и шелухой от семечек, и положил рядом с собой. На то место, где только что сидел он.

«Как зубья пилы – чередою бегущие дни...» Он прав? Прав?..

Не я ли придумал его? Не из моей ли тетради шагнул он в этот парк, из тетради в голубом переплете, в которой я пишу, пишу, пишу по ночам?..

А потом – темнота, темнота в комнате, редкий просверк фар по потолку и не спится. Не хочется ничего.

Прав?.. Как зубья пилы...

Кировоград, 1990.