Я тряхнул головой, выпроваживая из памяти это сладкое наваждение.

Да, хорошей работы сегодня явно не получится и, отодвинув от себя управляющую консоль, я быстренько собрался и выскользнул из офиса на улицу.

Пусть простит меня мой добрый шеф, но какой смысл сидеть в такой день в конторе, когда никакой стоящей работы все равно нет, а играть со старым Стивом (так я называю свой компьютер марки СТ-8) в игры в прекрасный апрельский день казалось просто кощунством.

Я любил бродить по древним кварталам города сам, особенно вечером, когда ты остаешься практически наедине со всеми своими мыслями и когда кажется, что существуешь только ты и весь мир, и больше никого нет. Призрачные тени прохожих, отдаленные гудки автомобилей, далекий свет окон, мерцающие, подрагивающие огни в реке — все это создавало удивительную атмосферу живительного бальзама, в которую я с удовольствием погружался. В такие часы хорошо думалось, появлялись оригинальные мысли. Я дорожил такими мгновениями и старался их продлить как можно дольше.

Вот и теперь я сидел за ажурным столиком маленького уютного кафе, а высоко вверху в вечернем небе реактивный самолет чертил с далеким гулом белую полосу, которая в лучах заходящего солнца то и дело меняла свой цвет от ярко-желтого до нежно-розового. Небо темнело, робко появлялись первые бледные звезды. А здесь за столиком мне было тихо и удобно, под негромкий шум пролетающих по далекой автостраде автомашин хорошо думалось. И я, потягивая терпкое белое вино, думал о своих снах, о Паоле, наступающем отпуске, когда мы вдвоем отправимся на лодке вверх по озерам, будем плыть и плыть, а вечерами разводить костер на берегу, смотреть, как умирает день и рождается ночь, рассыпая мигающие огоньки звезд по всему небосводу.

Внезапно что-то прилетевшее из невообразимого далека коснулось моего мозга и тут же ушло. У меня без всякой на то причины кольнуло сердце, вся моя призрачная картина дрогнула и рассыпалась, тень чего-то тревожного и неумолимо приближающегося накрыла меня, стало зябко и неуютно.