– У вас на самом деле ничего нет? – спросил у Иванова попутчик.

– Откуда у меня? Я приехал купить…

– Смотрите, смотрите, здесь в основном меняют, – лысый поставил чемодан, раскланялся и юркнул в толпу.

Жарко! Иванов зашёл в тень громадной крытой машины с красным крестом на борту. За маленьким зарешеченным оконцем с матовым стеклом угадывались мощные электрические лампы. Операционная?

– Уши есть? – раздался за спиной низкий женский голос.

Иванов вздрогнул.

– Простите?

– Уши есть, говорю? – перед Ивановым, покачивая бедрами, стояла громадных размеров тётка, втиснутая в трикотажную майку до колен. На майке синими канцелярскими буквами наискосок читалась надпись: "Сейчас, и больше никог…" Длинные русые распущенные волосы обрамляли могучую грудь, закрывая окончание таинственной надписи.

– Уши есть, конечно, – удивленно пробормотал Иванов.

– Покажи! – потребовала тётка.

Иванов поводил головой направо-налево и, всё ещё ни черта не понимая, заглянул снизу вверх в за-плывшие жиром глазки.

– Мне женские нужны. Ты откуда такой приехал? На кой чёрт мне твои волосатые? Маленькие нужны, желательно с дырками под серьги.

– Женских у меня нету, – покачал головой Иванов.

Тётка дернула плечом, повернулась, и Иванов с ужасом увидел, что на голове у неё две пары ушей. Они росли так тесно, что и не сразу поймёшь, с какими она родилась, а какие к ней приставили потом…

– Зачем вам ещё уши? – изумленно прошептал Иванов. – У вас и так четыре штуки.

– У меня комплект французский. Серьги, понимаешь? Шесть серёжек, все разные – мода такая. На Западе все носят…

– Зачем же, красавица, уши пришивать? Прокомпостировала бы в родных ушах ещё по паре дырок и носила бы свои серёжки!