– Дурак ты, дядя! – обиделась почему-то тётка с четырьмя ушами и понесла свое громадное тело прочь от Иванова. А он, спрятав чемодан в кусты у канавы, пошёл в торговые ряды.

Небывалые успехи медицины, помноженные на нерасторопность торгующих организаций, выплеснули на чёрный рынок, на окраину громадного города, удивительные вещи: ноги, кровеносные сосуды, сердца человеческие, клапаны к ним, носы – от римских с горбинкой до русских, курносых… много чего.

Иванов медленно прохаживался вдоль рядов, давился, цокал языком, смотрел, слушал.

– Барышня, носик заменить не желаете? Греческий, двадцать пять рубликов… Вон, в машине мигом пересадят – мама родная не узнает. Папа от женихов устанет отбиваться!

– Мужчина, у вас какой размер ноги? Сорок два? Вам неслыханно повезло! Пришиваете третью – первый разряд по бегу у вас в кармане!

– У вас есть такой же, но подлиннее?

– Костюм "Шива", производства Бельгия! Костюм "Шива", производства Бельгия! Шесть рукавов, последний шик! Пятьдесят второй размер! Кому пятьдесят второй "Шиву"?

– Самое модное! Три пупка – по вершинам треугольника!

– Лотерейные билеты "Спринт"! Лотерейные билеты "Спринт"! Выигрыш выплачивается немедленно!

– Вяжу перчатки на шесть пальцев! Кому перчатки на шесть пальцев?

За торговыми рядами стояла будка шашлычника. Повар, крепкий мужчина с кавказскими усами, расторопно поворачивал шестью руками два десятка шампуров. Восхитительный запах щекотнул ноздри Иванова. Иванов не выдержал.

– Сколько за одну порцию?

– Рупь семьдесят, папаша, – шашлычник ловко скинул двузубой вилкой шипящее мясо с шампура на алюминиевую, розеточкой, тарелку. Остальные руки продолжали поворачивать шашлыки над углями.

Подкрепившись, Иванов, несмотря на сильные боли в пояснице, воспрянул духом и снова углубился в ряды с твёрдой решимостью обязательно найти почку.