В итоге, когда объектив камеры, направленной твердой рукой оператора (даже чересчур твердой, что немудрено: размораживать оператора после анабиоза пришлось в страшной спешке), уставился прямо в лицо Парсинга и замигал красный огонек начала записи, капитан все еще не знал, о чем он будет говорить. Но времени на размышления уже не осталось.

Капитан Парсинг посмотрел в объектив бесстрашным взглядом опытного космического волка и произнес торжественным голосом:

– Братья мои, земляне!..

И моргнул. Потом кашлянул два раза, чтобы прочистить горло. И снова моргнул.

– Ну и сестры тоже, – продолжил он, но уже без прежней торжественности, – в смысле... я имею в виду – землянки.

И беспомощно посмотрел на оператора. Тот сделал страшные глаза и начал свободной от камеры рукой подавать ему какие-то знаки, при этом беззвучно шевеля губами.

«И это войдет в историю?» – обреченно подумал Парсинг.

Сконцентрировав всю свою силу воли, как в случае возникновения чрезвычайной ситуации на корабле, капитан заставил себя продолжить:

– Хоть вы все сейчас и далеки от нас, но...

С окончанием фразы возникла проблема.

– Эээ... Чертовски, я бы сказал, далеки! Но...

И тут долгожданное вдохновение наконец посетило капитана:

– Но в наших сердцах вы навсегда останетесь такими же недалекими, как и прежде! Это обещаю вам я, капитан Парсинг!

Произнеся последнюю фразу, капитан браво отдал честь, салютуя оператору и подавая этим сигнал об окончании исторической речи.

А что? Совсем неплохо получилось, думал он. Почти как «маленький шажок для человека...»

И даже те в высшей степени необдуманные слова, которые произнес оператор, едва выключив запись, не могли сейчас помешать капитану греться в лучах... Нет – возноситься на волнах... Нет, все-таки – парить в облаках заслуженной славы.

Причем парить в буквальном смысле этого слова: для полноты ощущений Парсинг даже включил в своей каюте аппарат искусственной невесомости. Как быстро все-таки развивается наука космического кораблестроения, думал он при этом. Еще недавно искусственно можно было создавать только гравитацию. А невесомости хватало и естественной...