Ощущения от полета слегка портило то, что парить горизонтально у Парсинга не совсем получалось: ноги его все время норовили подняться выше головы. Должно быть, это оттого, что голове пришлось изрядно потрудиться, над изготовлением прочувствованной речи и сейчас она немного устала, успокаивал себя капитан.

Как бы там ни было, именно искусственная невесомость помогла Парсингу избежать тяжких увечий, когда на корабле произошло ЧП. Ну... правильнее сказать – почти избежать...

С точки зрения Парсинга это выглядело так, словно гигантская невидимая рука внезапно схватила его сзади за воротник и с размаху швырнула прямо на стенку каюты.

В дверь капитанской каюты отчаянно забарабанили. Распластанный по стене капитан нашел в себе силы, чтобы произнести:

– Войдите!

Дверь с шумом распахнулась и на пороге возник Мак Флитвуд, помощник капитана. Мак согнулся пополам и тяжело дышал, как после быстрого бега, держась одной рукой за ручку двери, а другой – за грудь в области сердца.

Как только произошла разгерметизация каюты, искусственная невесомость исчезла и Парсинг начал медленно сползать вниз по стене, даже в таком состоянии не потеряв присутствия духа и сумев обратиться к своему помощнику в строгом соответствии с уставом космической службы:

– Какого черта, Мак? Что стряслось?

Помощник капитана попытался выпрямиться во весь рост – что ему совсем не удалось – и четко отрапортовать – что удалось чуть лучше:

– Корабль остановился, капитан!

– Врезался во что-нибудь? Повреждения серьезные?

– Ответ на оба вопроса отрицательный. Корабль ни во что не врезался. Повреждений нет.

– Как же тогда он мог остановиться?

Флитвуд тихо застонал при попытке недоуменно пожать плечами