Наконец Мейтленд выразил вслух свое недоумение.

— Чему это ты так радуешься? — грозно спросил он. — Принес мне череп женщины или подростка…

Смешок Марко не дал ему закончить.

— Вот и френологи говорят то же самое! — прохрипел он.

— К черту френологов! — вскрикнул Мейтленд. — Рассказывай, что это за череп, если тебе есть что рассказать.

Марко пропустил это мимо ушей. Он вертел череп в своих толстых руках с таким вожделением, что Мейтленду стало противно.

— Пусть он и небольшого размера, но какой красивый, не правда ли? — размышлял вслух коротышка. — Какая изящная форма, а вот, взгляните — поверхность будто подернута патиной.

— Я не палеонтолог, — резко прервал его Мейтленд. — И не кладбищенский грабитель. Посуди сам, Марко, — зачем мне обыкновенный череп?

— Прошу вас, мистер Мейтленд! — начал коротышка. — За кого вы меня принимаете? Неужели вы могли подумать, что я принесу вам обыкновенный череп, оскорбляя тем самым вашу ученость? Неужели вы думаете, что я могу просить тысячу фунтов за неизвестно чей череп?

Мейтленд сделал шаг назад.

— Тысячу фунтов? — заорал он. — Тысячу фунтов за это?

— И это еще дешево, — уверил его Марко. — Вы с радостью заплатите их, когда все узнаете.

— Я бы не заплатил столько даже за череп Наполеона, — возразил ему Мейтленд. — И даже Шекспира, если на то пошло.

— Я уверен, что личность обладателя этого черепа заинтригует вас гораздо больше, — продолжал Марко.

— Ну, довольно. Выкладывай свою историю!

Марко смотрел в лицо Мейтленда, постукивая пухлым пальцем по лобной кости черепа.

— Перед вами, — пробормотал он, — череп Донатьена Альфонса Франсуа, маркиза де Сада.

2

Жиль де Рэ

Мейтленду была известна странная история де Сада, и он еще раз про себя перебрал все ее перипетии.