Глаза альбиносов - зрелище не для слабонервных. В ярко красных зрачках казалось, полыхают безумие и ненависть, к тому же глаза светились в темноте, как у животных, и отдавали жутью - увидишь, кровь стынет в жилах.
Альбиносами я населил подземную Москву, историческую и современную, секретные бункеры.
Меня частенько пытают, почему я спускался один? Признаюсь: я вообще индивидуалист. Так устроен. Коллективизм мне не свойственен. И, как говорится, никогда не снился. Автор - должность монаршья, трон редко делят. И хотя есть удачные примеры парного сочинительства, меня так и подмывает осведомиться: кто из вас думает, а кто пером водит? Вдвоем, на мой взгляд, лучше дрова пилить.
Следует, вероятно, учесть, что по зодиаку я - Лев, по восточному знаку - Кот. Звери весьма самостоятельные, гуляют сами по себе.
Как я уже говорил в молодости я был боксером. Это вам не команда, где можно уповать на партнера. И хотя боксеры поднимаются на ринг вдвоем, каждый из них одинок: они соперники. Помню это мучительное одиночество в переполненном зале, когда поверх перчаток смотришь сопернику в глаза. Да, на ринг выходят, чтобы победить, ничьей в боксе не бывает, на ринге каждый одинок.
Мне приходилось играть в команде - футбол, ручной мяч, но и там я подыскал себе подходящее место: в воротах! И когда я бродяжничал, когда скитался с рюкзаком и спальным мешком, ходил всегда один: больше народу мне в дороге не вынести.
Спускаться под землю одному или кого-то с собою брать - вопрос уместный и весьма спорный. Разумеется, если ты внизу один, никто тебе не поможет, не подстрахует, а случись что, не выручит. Однако на двоих и риска вдвое больше. Как и вероятность оплошности, опрометчивого шага, не говоря уже о степени молчания. Недаром кто-то из умных сказал: знают двое, знают все.
Но главная причина заключалась в другом. Я не проводил научные изыскания. Я писал свою книгу, явно враждебную режиму, который тогда был в полном соку и силе: тех, кто перечил, гноили заживо, любое слово поперек вызывало неодобрение властей, тяжелые последствия. Сам я волен был располагать собой, как мне вздумается, но подставлять еще кого-то, подвергать риску - зачем? Это была моя затея, моя ноша, и рисковать я мог лишь собой.