– Думаю, вам еще придется пообщаться с полицией нашего ок–руга.

Разумеется, попрощаться он тоже забыл. Последовательный су–кин сын…

Случись подобное в более глухой местности, ни вздохи, ни упоми–нание об адвокате меня бы не спасли: чем менее оживленно, тем более размытой становится грань между законом и криминалом. Но тут, в непосредственной близости от Большого кольца, а значит, и посторонних глаз, полицейские вынуждены себя держать (хотя бы относительно) в рамках закона. Они ведь тоже опасаются аноним–ных свидетелей правонарушений.

Беседа с полицейским заняла немало времени, и я оказался в цейтноте. Пришлось срочно выдавливать из себя пилота «провинци–ального корыта». Спасибо инстинкту самосохранения менее про–винциальных водителей, да еще, пожалуй, моим просыпающимся рефлексам (в куда меньшей степени), до цели я добрался благопо–лучно.

На паром под хмурым взглядом паромщика с помятой сигаретой в зубах я въезжал последним. Солнце как раз перевалило через зе–нит и теперь лениво разбрасывало ртуть по гофрированной поверх–ности реки. Я отыскал свободное место на втором ярусе, поставил ЗИС на ручной тормоз и опустил солнцезащитный козырек.

Паромщик Жак и глазом не моргнул при виде меня, но я знал, что мы пообщаемся. Позже. Славный он парень и далеко не дурак. Ду–маю, мы могли бы стать хорошими друзьями, будь у нас возможность общаться почаще до того, как мне пришлось затаиться в Самерсене…

Мой дредноут оказался между новенькой «ауди» и древним «фор–дом» естественного ржавого цвета и, на мой взгляд, добавил этому автоиндустриальному кадру определенный налет аристократизма. В «форде» дремал, надвинув шляпу на глаза, типичный представи–тель местного фермерства. В «ауди», положив книгу на руль и высу–нув в окно руку с тлеющей ультратонкой сигаретой, восседала отро–ковица лет осьмнадцати с по-детски курносым гладеньким личиком, уже, впрочем, слегка подпорченным флером интеллигентного бляд–ства. Ни тот, ни другая никак не отреагировали на мое появление. Меня это вполне устраивало.