Тем временем Челомей, так и не допущенный до "большой" лунной темы, брал реванш в других областях. После майского "гола престижа" "Луны-16" Бабакин и Лавочкин разогнались не на шутку. Челомей обеспечивал вывод автоматов на отлетные траектории и присматривался к геостационару. В 69 году были запущены 12 "протонов" - 2 к Марсу, 4 - к Луне, 3 - с безликими "Космосами", которым вместо номеров вполне можно было бы навесить погоны, и 2 - с "Космосами" "постфактум" - добрая советская традиция маскировать неудачные запуски за завесой секретности. Еще одна ракета взорвалась на участке выведения.

Спускаемые аппараты "Марсов" достигли поверхности, но "Марс-2" замолчал сразу, а "Марс-3" за 20 секунд активной работы успел передать несколько строк панорамы, разобрать что-либо на которых, впрочем, было нереально.

А на Луне за успехом "Луны-16" последовал еще один успех. В ноябре того же года "Луна-17" доставила на поверхность самоходную лабораторию - "Луноход". Восьмиколесная кастрюлька ползала по поверхности, транслировала лунные пейзажи и данные о свойствах лунного грунта, магнитного поля и так далее. Машинка отработала почти год и очень нравилась детям и членам Политбюро. И даже авария "Луны-18" не испортила им предновогоднего настроения. А вот Каманину ситуация нравилась не очень. На 12 запусков - всего 4 ("Луна-16, "Луноход" и два военных "Космоса") безусловных успеха. Еще два успеха условных ("Марс-3" и третий вояка). Т.е. процентов сорок. И минимум в половине случаев подводила электроника. Наука - ладно, а ну война?

После совещаний с Устиновым электронщики были отданы Каманину на растерзание. Военная приемка мало того, что зверствовала, так еще и вводила в КБ и на производстве свои армейские порядки.