В Самаре КБ Кузнецова продолжало ковыряться с двигателем НК-15 (или его наследником), несмотря на то, что ракета, для которой он создавался, была, без сомнения, похоронена - циклопические ямы под Тюратамом так и оставались ямами.

Новые стыковочные узлы русских уже обеспечивали герметичное соединение и проход. Более того, русские производили стыковку автоматически - за последний год они запустили 5 пар беспилотных кораблей. 4 пары успешно состыковались.

Вообще, после гибели Комарова русские стали осторожнее - они по-прежнему не жалели ракет, добиваясь надежности методом "настрела". Пилотируемые запуски были редкими. Пока?

Тем временем в советской космической программе подковерные схватки уступили место подводным течениям - Каманин, старой школы человек, по мнению некоторых - солдафон - хватку не потерял и местоположение своих маршальских звезд помнил четко. Параллельные разработки отсекались на стадии эскизного проекта. За гибель Комарова и провал темы по переконструированию Н-1 вылетел в начальники серийного завода сменивший было покойного Королева Мишин.

Дорвавшегося-таки до вожделенного места Глушко Каманин осадил в одно касание. Делать надо было не то, что нравилось Глушко, а то, что было нужно стране. В конце концов, серийных заводов в стране мно-ого…

А то, что было нужно стране, определялось в течение всего 65 и половины 66 года.

Первую строчку, как водится, заняли военные: "Тетенька, дай водички попить, а то так жрать хотца, что переночевать не с кем". Значит, разведка, связь, спутники-истребители - ну и станция - эдакий разведывательно-командный пункт рулить всем этим богачеством.

Связисты вписались отдельной строчкой - им очень хотелось на геостационар. А "каменный цветок" легче 5-6 тонн "чистыми" пока не выходил никак. А лучше - 7-8.

Ну и "Луна, Марс, далее везде" - в конце списка, побочно.