В общем, на совещании в сентябре 67-го были сформулированы требования к новой РКС - выводимая масса на низкую орбиту - 50-60 тонн, к Луне и планетам - не менее 14 (определялось массой "Союза"), на геостационар - тонн 7-8. Янгеля от конкурса отсекли - было еще дофига работ по БР. Остались Челомей и Глушко.

Положение Глушко было хуже губернаторского - все его наработки, в том числе по 600-тонному двигателю на АТ-НДМГ остались у недавнего партнера а ныне конкурента. К керосин-кислороду душа не лежала, причем по вполне объективным причинам - так и не побежденные высокочастотные колебания в КС не позволяли поднять тягу керосинки выше 170-200 тонн. Причем в директора серийного завода хотелось не очень. Однако же выход был, причем был он буквально на виду.

После совещания в Самаре со своими недавними врагами, а ныне, вынужденно, коллегами, Глушко вылетел в Подлипки. КБ Кузнецова старых обид решило не припоминать. НК-15 было решено дорабатывать, а на его базе создать еще два движка - двухкамерный НК-215 и 4-камерный НК-415.

Примечание - в реале на базе КС и сопла НК-33, развития НК-15, был создан 4-камерный двигатель РД-171/170, использующийся в РН "Зенит" и боковых блоках РКС "Энергия". В многокамерном двигателе один турбоагрегат - самая ответственная и аварийно-опасная часть двигателя - подает топливо и окислитель к нескольким камерам сгорания.

Здраво рассудив, что военным и связистам сколько на орбиту не закинь - все мало, Глушко решил плясать все-таки от Луны, хотя и втихомолку. Данные по американской программе и наработки по Л3 давали необходимую массу посадочного модуля на лунной орбите около 14 тонн. При этом при использовании вполне обычных керосиновых движков с вакуумным соплом масса на низкой околоземной орбите получалась порядка 58 тонн. В пределах задания.

У Челомея считать, что характерно, тоже умели. В результате представленные в январе 68-го на комиссию Главкосмоса проекты подозрительно напоминали друг друга.