– И ты тоже моя семья, – хрипло проговорил Алексей. – Пожалуйста, не бросай меня!

– Извини, Алешенька, не могу, – Катерина упрямо поджала губы и отвела взгляд. – После всего, что ты натворил, – не могу.

– Ну хоть ты-то меня не добивай! Ты же видишь, как мне плохо!

– Было бы плохо – не жил бы с этой девкой, с этой змеей подколодной! Спасибо, хоть додумался сюда ее не приводить, другое место срамным сделал!

– Катерина!

– А что Катерина, что Катерина! Шестьдесят лет уже Катерина! Больше не хочу видеть, как ты с другими бабами кувыркаешься, хватит с меня и давешней Ирки! Чуть на тот свет не отправилась благодаря полюбовнице твоей! И чем это закончилось для тебя, а? Забыл? Забыл, в каком виде тебя домой привезли после того, как тебя Никушенька и Аннушка отыскали? Обгорелый, изуродованный, душа еле держится! А все бабы, все блуд твой! И ведь простила тебя тогда Аннушка, смогла пересилить гордость свою, потому что любила тебя, засранца такого, больше жизни! Молчи! Я все скажу, накипело! Что вы за народ такой, мужики, а? Почему вам не живется спокойно, почему надо обязательно все испоганить ради твари блудливой?! Не сверкай глазами, не надо! Попробуй только заступиться за свою кошку драную, я тебе напоследок еще и наподдам! Можешь потом в милицию бежать, жалобиться – дескать, домработница с глузду съехала, на меня напала! Да как же так можно было, а? Как?! Или ты думал, что Аннушка и на этот раз простит? А вот не простила! Ой, горе-то какое, горе! – Боевой запал вдруг вычихался, губы Катерины задрожали, а слезы снова с готовностью побежали по уже проторенным дорожкам. Много их, наверное, накопилось, очень много. – Что ж ты с собой и дочкой сотворила, Анечка? Как ты могла!