– Катерина, прекрати! – Алексей, все это время стоявший у окна, прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. – Они живы, ты слышала? И я их найду!
– Так ведь искали уже, все искали, – домоправительница с шумом высморкалась в большущий платок. – И что? И ничего.
– Они вернутся, вот увидишь. И я хочу, чтобы Анна и Ника вернулись в тот самый дом, из которого ушли. И чтобы ты их встретила.
– Прости, Алеша, но я тебе не верю, – Катерина решительно поднялась и направилась к входной двери. – Я осталась бы с тобой, если бы ты порвал с той паршивкой и жил здесь. Но ты ведь не только не порвал, ты еще и квартиру полюбовнице купил, и машину, и бриллиантами, пишут, ее обвешал! И живешь с ней, и проталкиваешь эту…вошку дальше в кино! А потом будешь мне тут рассказывать, как ты о семье тоскуешь! Не думала я, что ты такой двуличный и подлый!
– Катерина, ты все неправильно понимаешь, это сложно объяснить…
– Да просто все, очень просто. Разочаровал ты меня, Алексей, вот что я тебе скажу. Видеть тебя больше не хочу!
И она ушла. И слово свое сдержала – за все эти годы ни разу не позвонила Алексею, не зашла в гости. А вот к Левандовским захаживала, на чаек к Ирине Ильиничне. Они обе считали себя бабушками Ники – родных бабуль ведь у девочки не было – и искренне тосковали по своей внучечке. Ведь даже могилки нет, на которую можно сходить, поплакать!
Ирина Ильинична не была столь же категорична, как «баба Катя», но и ее отношение к Алексею изменилось. Да, если честно, изменилось все. И круг друзей резко сократился – ушли Салимы, Голубовские, Винсент, ненавидела его Инга, прохладно держались Алина и Сергей Львович. Нет, они не порвали с Алексеем, но и прежнего душевного тепла больше не было.
А вот дружба с Артуром и Виктором выдержала и это испытание, хотя поначалу оба осуждали Алексея, не могли понять его поведения в отношении Изабеллы Флоренской. Но потом увидели, что это сродни болезни, наркотической зависимости, что Майоров действительно хочет, но не может порвать с этой женщиной, и приняли ситуацию такой, какая она есть.