Убедившись, что необычный обстрел прекратился и уже вряд ли возобновится, Надежда переключилась на изучение того, что было написано на плакатах демонстрантов. Выяснилось, что ближе к истине был Егор, и это вовсе не мероприятие пресловутых национал-радикалов, а акция протеста против совещания по подготовке парада сексменьшинств, как раз проходившего в этот день в конференц-зале “Латвии”, о чем, кстати, возвещал транспарант над входом. И что самое удивительное — среди противников гей-парада царил полный интернационализм; антименьшевистские лозунги звучали как по-латышски, так и по-русски, а соответствующие плакаты — еще и на нескольких европейских языках.

Но ничего не поделаешь — нужно было вселяться в отель. Надя с Егором, рискуя быть принятыми за участников совещания и угодить под шальной мешок с фекалиями, почти бегом пересекли улицу Бривибас и, лишь оказавшись в вестибюле гостиницы, смогли вздохнуть с облегчением.

Не успела Надя подойти к стойке метрдотеля, как услышала за спиной свое имя. Хотя и решив, что зовут какую-то другую Надежду, она все-таки обернулась и увидела малоприметного и более чем скромно одетого человека, радостно махавшего руками именно ей, Надежде Чаликовой.

В последний раз Надя бывала в Латвии много лет назад, в конце 80-ых или начале 90-ых, в самый разгар Атмоды, или Народного Пробуждения, которое вскоре привело к восстановлению государственной независимости. С тех пор она сюда ни разу не приезжала и даже почти не поддерживала контактов с журналистами и общественными деятелями, с которыми тогда познакомилась. Однако, приглядевшись к человеку, звавшему ее, Надя хоть и с трудом, но узнала его, а узнав, подивилась, до чего же удачные иногда случаются совпадения.

А дело было так. Пригласив Егора сопровождать ее в Ригу, Надежда не стала посвящать его в свои замыслы, однако накануне отъезда попросила задать в каком-нибудь латвийском интернет-поисковике слово “Херклафф”. Поисковик выдал не так уж много, а более-менее по делу — только одну ссылку на архив некоей газеты, в середине девяностых опубликовавшей статью “Страшная связь времен”, которую Егор прямо с экрана и перевел. Там, в частности, говорилось: