Схватив сачок, любознательный подросток ринулся за ней, совсем забыв о запрете. Бабочка словно бы дразнила своего преследователя: несколько раз он почти достигал ее, но всякий раз красавица в последний миг ускользала. В погоне за необычным экземпляром мальчик перемахнул через полузаросшую тропинку, огибающую холм, и побежал вверх, каким-то чудом умудрившись ни разу споткнуться о многочисленные камни, разбросанные в траве.

Когда они достигли вершины, бабочка зависла в воздухе в нескольких шагах от столбов, трепеща огромными яркими крыльями. Мальчик, словно завороженный, глядел на нее, хотя именно в этот момент, наверное, ему было бы проще всего ее поймать. Но тут бабочка резко полетела к столбам, и юный исследователь, уронив сачок, кинулся следом.

Если бы поблизости был кто-то еще, то он стал бы свидетелем невероятного: бабочка, пропорхнув между столбами, полетела дальше, а мальчик исчез, словно бы его никогда и не было. Лишь возле столба валялся сачок, а внизу, недалеко от подножия холма — рюкзак и записная книжка.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗОЛОТАЯ МЫШЕЛОВКА

Ковер неторопливо плыл над лесом, словно бы скользя по темно-зеленым вершинам заповедных вековых елей. Внизу, оставаясь то справа, то слева, вилась изъезженная дорога, по которой в обоих направлениях двигались телеги и обозы. Изредка попадались и кареты, но их с высоты полета можно было разглядеть разве что в бинокль, который время от времени прикладывал к глазам один из пассажиров ковра-самолета. Это был статный молодой человек с темно-русыми вьющимися волосами, одетый в синий кафтан — такие кафтаны в стародавние годы на Руси носили бояре средней руки.

— Взгляните, госпожа Хелена, вон на ту карету, — сказал он своей соседке, скромно одетой женщине малоприметной внешности. — Кажется, там прямо на крыше выкован очень своеобразный герб.

— Где, где, Василий Николаич?! — госпожа Хелена схватила бинокль, но пока настраивала его под свое зрение, то и карета осталась позади, и ковер улетел вперед, да и дорога, вильнув в сторону, на время исчезла из вида.