– Ты так измучен... Тебе нужно отдохнуть, расслабиться. Все это ужасно, милый мой, бедный Ян, я так тебя понимаю...

– Что ты понимаешь? - он снова сорвался на крик. - Что? Я проснулся, и мне сказали, что я убил Лиссу, но я ни черта не помню!

– Успокойся, бедный мой, пойдем, пойдем...

Она увлекла его в дом, усадила, не переставая говорить, говорить без конца о какой-то ерунде. Смешала коктейль, задала программу кухне, наполнила собой все небольшой помещение, как происходило каждый раз, стоило ей прилететь.

Он до сих пор удивлялся, что она в нем нашла.

Он хорошо помнил, как увидел ее в первый раз: она не шла, а словно летела над палубой, и темные волосы картинно летели следом. Она была - само воплощение уверенности, и может быть, этим очаровывала больше всего.

Проводила ли она маркетинговый опрос или собирала подписи под очередным воззванием защитников океана - он не смог бы вспомнить. Но она говорила долго и убедительно, показывала яркие ролики и рисовала на экране информатора четкие графики в два цвета.

Он помнил только ее глаза. Черные и блестящие, как жемчужины. Смотрел только на ее руки, на то, как двигаются при разговоре яркие губы.

Лисса как раз улетела на побережье, и Изольда осталась с ним до утра. Как множество раз после.

– Тебя могли заметить.

– Не все ли теперь равно? - спокойно отозвалась она.

– Меня подозревают...

– Что ты убил ее? Чепуха. Ты бы не смог.

Шенази хмыкнул: это звучало правдиво, но обидно. На миг он почувствовал себя слишком грузным, слишком слабым. Слишком старым.

– Да и зачем бы тебе?

– Полиция считает, что из-за денег.

– А у нее были деньги? - слегка заинтересовалась Изольда.

– У нас. Доходы от строительства делились бы пополам.

Она покачала аккуратно причесанной головой.

– Это был несчастный случай, конечно же. Все успокоится через неделю. Так или иначе, мы от нее избавились.