Бзззынь!..

Злые языки потом утверждали, что приехали эти не иначе как с самой Чёртовой Мельницы. Другие же, припоминая незабвенных Илью да Евгения, невесело шутили, что наверняка «со стороны деревни Чмаровки». Но больше других заслуживала внимание версия старой кошёлки Никитичны. Эта битая молью поганка хоть и видела всего на один глаз, а слышала и вовсе на пол-уха, как-то успела на своей клюке обшкандыбать весь жилой центр и поведать – наехали, мол, бандюки с Донбасса. Все с пулями, а заправляет у них пожилой дяденька во вполне себе революционной тельняшке с бескозыркой.

– Не, красного флага не видела, но вот бабы прости-господи при них есть, и злющие…

Как бы то ни было, сунувшемуся было в ободранный автобус краснорожему участковому Петренко прибывшие азартно и даже как-то весело намяли бока. После чего напоили водкой, одарили жменей патронов к макарке и велели проваливать. А здоровенный парень с серьёзными глазами и автоматом через плечо огляделся и степенной походкой приблизился к накрывшим свои семечки как наседки бабулям.

– Какая власть нынче в городе? – поинтересовался он, невозмутимо пуская дымок из собственных запасов и разглядывая аборигенок серо-голубыми глазами.

А мутный парень, нехороший. Мало того, что руки мало не по локоть перстнями-браслетами унизаны, так ещё и на десантный рябчик цепочки понашиты – вестимо дело, заради форсу ихнего, бандюковского…

Захаровну скраю за то и уважали, что не стеснялась она крыть в три-бога-носорога и местных, появившихся как грибы после дождя авторитетов, и кое-как прозябавшую Раду, и армейских с их чадящими «броневиками». Потому-то и не удивительно, что она ответила первой, живо приметив в мутных сумерках, что этот хоть ни обирать не стал, ни даже обычную мзду собрать не попытался.