– Смахивает на салат по-итальянски, – насмешливо заметил один теолог, однако сам весьма предусмотрительно предпочел от участия в экспериментах воздержаться.

– Или на студень, – подал кто-то голос с задних рядов.

Переводчик же подчеркнул, что настоящий студень получается тогда, когда пытливая естественнонаучная мысль пускается в размышления о первоосновах материи.

В объяснения природы феномена – как и каким образом – индусы не вдавались. «Как-нибудь позже… позже», – отвечали они на ломаном немецком.

Через два дня в другой европейской метрополии состоялась повторная демонстрация аппарата, на сей раз публичная.

Вновь затаенное дыхание публики и крики изумления, когда мысленная энергия брамана материализовала изображение чудесной тибетской крепости Таклакот.

Далее последовали маловразумительные мысленные снимки городских знаменитостей.

Однако теперь медицинское сословие на все уговоры «думать в бутылку» лишь презрительно усмехалось.

Но вот приблизилась группа офицеров, и все сразу расступились. Ну, само собой разумеется!..

– Густль, может, и ты бы разок поднатужился? – спросил своего приятеля лейтенант с напомаженным затылком.

– Я – я нет, пусть штафирки думают.

– И все же я па-апрошу, па-апрошу кого-нибудь из господ… – надменно потребовал майор.

Вперед выступил капитан:

– Вот что, толмач, а можно мне вообразить что-нибудь эдакое, идэальное?

– Да, но что конкретно, господин капитан? – («Ну-ну, поглядим на этого пижона-идеалиста», – послышалось из толпы.)

– Я… – начал капитан, – ну… я хотел бы подумать о предписаниях офицерской чести!

– Гм. – Переводчик потер подбородок. – Гм… я… мне кажется, господин капитан, гм… что кристальной твердости кодекса чести… гм… этим бутылочкам, пожалуй, не выдержать.