Вперед протиснулся обер-лейтенант:

– Позвольте-ка мне, приятель.

– Верно, правильно, пустите Качмачека, – загомонили все сразу. – Вот кто настоящий мыслитель.

Обер-лейтенант приложил цепочку к голове.

– Прошу вас, – переводчик смущенно подал ему платок, – пожалуйста: помада изолирует.

Госаин Деб Шумшер Джунг в красной набедренной повязке, с набеленным лицом встал позади офицера. Внешность его была еще более устрашающей, чем в Берлине.

Он воздел руки.

Пять минут…

Десять минуг – ничего.

От напряжения госаин стиснул зубы. Пот заливал глаза.

Есть! Наконец. Правда, пудра на взорвалась, но какой-то черный бархатный шар, величиной с яблоко, свободно парил в бутылке.

– Тару мыть надо, – смущенно усмехнулся офицер и поспешно ретировался со сцены.

Толпа покатывалась со смеху.

Удивленный браман взял бутылку, при этом висевший внутри шар коснулся стеклянной стенки. Трах! В ту же секунду колба разлетелась вдребезги, и осколки, словно притянутые каким-то магнитом, полетели в шар и бесследно исчезли.

Черное шарообразное тело неподвижно повисло в пространстве.

Собственно, предмет совсем даже не походил на шар, скорее производил впечатление зияющей дыры. Да это и было не что иное, как дыра.

Это было абсолютное математическое «Ничто»!

Дальнейшие события развивались логично и с головокружительной быстротой. Все, граничившее с черной дырой, повинуясь неизбежным законам природы, устремилось в «Ничто», чтобы мгновенно стать таким же «Ничто», то есть бесследно исчезнуть.

Раздался пронзительный свист, нарастающий с каждой секундой, – воздух из зала всасывался в шар. Клочки бумаги, перчатки, дамские вуали – все захватывалось вихрем.

Кто-то из доблестных господ офицеров ткнул саблей в страшную дырку – лезвия как не бывало.

– Ну-с, это переходит уже всякие границы, – заявил майор, – терпеть это далее я не намерен. Идемте, господа, идемте. Па-апрошу вас, па-апрошу.