— Понятия не имела, что на вас так сильно влияют высокие температуры, — сочувственно произнесла она. — Хотите, я отвезу вас обратно в отель?

— О, пожалуйста, разрешите мне остаться! — поспешил возразить я, стараясь сдержать панические интонации в голосе.

— Конечно, конечно, если вам так хочется, — согласилась она, глядя на меня расширенными глазами, потому что я стал еще ярче. — Я просто беспокоилась о вас.

— Спасибо за заботу, Достойная Леди, но я настаиваю на том, чтобы продолжить мое образование и принести благо своему Дому.

Я помолчал, а потом добавил, чувствуя себя виноватым, ибо выдавал уже личные соображения:

— Я столько лет ждал возможности увидеть скульптуры Мориты.

— Как знаете, — ответила она, пожав плечами. — А на охранников я все равно пожалуюсь.

— Все произошло по моей вине, Достойная Леди.

— Сильно сомневаюсь. Между прочим, — добавила она, когда мы входили в здание, — я надеялась, что вы начнете называть меня по имени.

— Я еще раз попытаюсь запомнить, Достойная Леди.

— Мне показалось, с именем мистера Рейберна у вас трудностей не возникло.

— Он — не Достойная Леди, — объяснил я.

Она сухо засмеялась.

— Как-нибудь надо будет посетить ваш мир, Леонардо, с вашими Достойными Леди и не очень достойными джентльменами.

И мы направились в главный зал галереи, широкий круглый зал с грязно-белыми керамическими стенами и ячеистым куполом из зеркального бронзового стекла. От моего дискомфорта не осталось следа, в толпе я чувствовал себя тепло и уютно. В зале было сотни четыре броско и элегантно одетых посетителей, почти все, за редким исключением — люди.

Из прочих рас я заметил одного лодинита, трех рамориан, двух моллютейцев, тройку пернатых существ из скопления Квинелл, и канфорита, надменно стоявшего в дальнем углу, сложив серые кожистые руки на узкой груди. Сверкающие хрустальные медали говорили о том, что он — один из уцелевших участников двух вооруженных восстаний против человеческой Олигархии.