— А что тут может устроить? Ты животное. Разума ни на грош. Ты бы собственной матери глотку за серебряный пенни перерезал.

Форин напрягся, рука сомкнулась на рукояти меча. Дейс засмеялся.

— Учти только, ты, мерзкий сукин сын, я могу разрубить тебя надвое, даже не вспотев. Да я тебя живьем проглочу, голову отвинчу, а уши — отрежу.

На какой-то миг гигант застыл, а потом по пещере загрохотал его смех.

— Слишком много ты о себе возомнил, малыш! Я смог бы найти укорот даже для легендарного Тарантио. Ни к чему нам пререкаться — глупо. За нами погоня, так что не стоит нам драться… А теперь объясни, почему мы не можем и дальше идти вместе.

Тарантио ощутил разочарование Дейса. Он тут же загнал его внутрь и перевел дух.

— Враг мог видеть наши следы, — сказал он Форину — Тогда он знает, что один из нас ранен. И я не думаю, что за нами пошло так уж много — скорее всего у нас на хвосте человек восемь — десять. Когда мы разделимся, а они найдут следы, то будут вынуждены либо тоже разделиться, либо выбрать какой-нибудь один след. В любом случае — так будет лучше для всех.

— Для всех? Мальчишка не доживет до утра.

— Я имел в виду нас с тобой, — быстро проговорил Тарантио.

Форин кивнул.

— Почему бы сразу не объяснить ясно? Зачем было оскорблять?

Тарантио пожал плечами.

— Цыганская кровь. Не обижайся, Форин. Я немногих жалую.

Форин облегченно выдохнул.

— Я не обижен. Было время, когда я отдал бы не одно пенни за возможность перерезать горло своей маменьке. Я тогда был ребенком — и знал только, что она разбила сердце моему отцу, а меня бросила. Так что ты не так уж и ошибся. — Он смущенно улыбнулся и принялся неспешно разбирать пряди бороды. — Мой отец — он был неплохой человек.