Деревня стояла потерянной, пустой. Неправленные избы косились в разные стороны; почерневшие, обветшавшие, с худыми крышами; окна заколочены; щелястые полурассыпанные сараи. И бурьян, бурьян...

- Наша хата, конечно, с краю, - завернул во двор Патура.

Они подошли к знакомому до бревнышка "дому Ситника" - с него начинали поиски.

- Сегодня обследуем "Голую избу", - сверился с блокнотом Муратов, Володька велел.

Михаил вышел из сеней, неся в охапке оставленные на ночь инструменты:

- Разбирайте и идем.

Избушка оправдывала свое название - крохотные, без наличников окна, расконопаченные стены.

Не провалиться бы - пол, хоть и настланный, а лучше бы земляной, не сломаешь ногу в ловушке половиц.

В избе - ничего. Совсем ничего. Совершенно.

- Прекрасно, - Михаил шаркнул ногой. - На статью тянет: "Причины отсутствия имущества в крестьянской избе первой половины двадцатого века". Погоди-ка, - он наклонился и выковырнул вросшее в половицу кольцо. Подпол. Надо глянуть. Капитальное убежище четвертого класса.

Поднатужился и с трудом откинул крышку люка.

- Подпольщики искру раздувают. Ау, свои! - заглянул в черный квадрат Патура. - Ничего не видно.

Муратов протянул фонарь. Голова кружится до дурноты, придется терпеть. К обеду полегчает, а вечером можно будет и повторить. Патура - живчик, хоть бы хны ему, а вот Алла на базе осталась, отлеживается, благо старшой - аспирант Володька Рогов - в город укатил, на похороны Одинга.

- Лестница выдержит? - засомневался Михаил.

- Проверим практикой, - Патура осторожно поставил ногу.

- Возьми лопату, - Муратов с трудом шевелил языком. - Начни с правого дальнего угла, авось что и сыщем.