- Как в прошлый раз - пачку остмарок? Заставь потом фрицев отоварить, Михаил спустился за Патурой.

Муратов встал на колени, закрыл глаза. Качает, как на волнах, океанских, больших: то вознесет высоко-высоко, то вниз бросит. Первые дни, пока мышатник не клали, выворачивало до последнего закоулка в кишках, а с ним - терпимо. Нет, это не волны, а прыгает гигантская лягушка, а он у нее в брюхе. Ии-гоп! Ии-гоп! через поле, через лес на Лысую гору скок-поскок! выше неба синего, ниже моря темного, и вот на высоте прыжка лягушка срыгивает, и он летит вниз, на одиноко лежащую посреди вспаханного поля зубьями кверху борону.

Муратов вздрогнул, приходя в себя. Кажется, вздремнул. Во рту заструилась кислая, обильная слюна, голова гудела.

- Мужики! - Он свесил голову в люк. - Я на двор выйду.

Пол изогнулся, превращаясь в воронку, и его неудержимо потянуло вниз, в горловину молчащего подпола. Ползком он пытался выбраться наружу, руки скользили по доскам, стараясь зацепиться, удержаться, а из щелей выпрыгивали и бежали мимо сотни мышей, круглых, брюхатых, сливаясь в сплошной серый поток, водоворотом исчезавший в подполе и с хлюпаньем затягивавший за собой тяжелое непослушное тело. Он поднялся на локтях, чтобы не захлебнуться в этом потоке, но тут из-за печки выкатился клубок червей, ударил в лицо и рассыпался, залепив глаза, рот, нос, но нельзя заслониться, очиститься, а надо изо всех сил ползти, ползти, ползти...

Алла поминутно оглядывалась на Петрова, в который раз рассказывая о том, как нашла Олега без сознания во дворе "Голой избы". Никита и Леонид шли рядом, стараясь не отставать от стремительной девушки, полчаса назад влетевшей в столовую и закричавшей в голос "Помогите!".

Пройдя мимо разбросанных домов, она уверенно вывела их на заросший дрянью двор.

- Сюда! Вот он!

Олег Муратов лежал посреди двора, подложив руки под голову, словно решил поспать.

- Разберемся, - Петров прикоснулся к его шее.