Пять минут мы сидели молча, потом закипел чайник и Сергей Степанович налил два стакана кипятка себе и мне, кинув в них заварные пакетики 'липтона' и по паре кусков сахара. Явно следователь не первый раз бывал в этом кабинете местных оперов, знал где тут всё лежит. Я взял в руки стакан в алюминиевом подстаканнике, размешивая жгущей пальцы алюминиевой ложечкой сахар, постукивая ей по краям стакана. Пить мне действительно хотелось, в милиции меня поить и кормить пока ещё никто не собирался.

— Ну вот, теперь можно говорить о вашем деле, — следователь устало вздохнул, как бы показывая, как же ему надоело заниматься такими делами и такими подследственными как я.

— О каком таком деле, — я решил попробовать покачать права, коли прямо сейчас побоев не ожидается, — неужели вы не видите, что моей вины ни в чём нет? — попробуем покачать права, раз меня явно не прессингуют, может чего расскажут случаем.

— Хм, вы правы, Василий Петрович, вины вашей действительно нет, но есть ответственность в силу некоторых обстоятельств. Просто по факту возникновения этих самых обстоятельств, тут уж ничего не поделать.

— То есть как так, ничего не поделать?

— А вот так. Вы хоть представляете, кого вы вчера убили?

— Я убил? — у меня упал голос, и задрожали руки.

Впрочем, да, могло такое быть, там всё так быстро получилось, нападавших на меня подонков было пятеро, и двое из них были с ножами. Им-то и перепало в первую очередь. Просто на одних рефлексах сработал, как в армии научили. Я не то что бы какой борец, однако, смолоду умел за себя постоять, да и дрались пацаны нашего района часто. И в армии, когда нечего было делать, да-да, для нас, 'пиджаков', такое иногда было реально, учился наносить вред чужому здоровью. Мы тогда лётчиков обслуживали, новую технику в Афганистан на испытания отправляли, а сами мы шли в комплекте с ней.