- Я угадал? - любопытствовал настырный дед.

 «А ему-то какое дело?» - думал Леха. И вдруг страшная догадка пронзила Леху: это же пидор! Точно! Вот и интересуется.

 - Нет, - враз охрипнув, произнес Леха.

 - А, понятно, - сказал дед, иронично прищурившись. - Ебака-парень…

 - Ну… нет… Но нормально все у меня.

 - И девчонка, значит, есть?

 - Ну… нет девчонки…

 - А с кем же трахаешься тогда?

 «Бежать, бежать отсюда», - мелькало в голове.

 - Не с той вот девчонкой, на которую в парке уставился?

 - Неа, - ответил Леха.

 - А с кем тогда?

 - Ну… сейчас ни с кем, - нехотя признал Леха.

 «Если отсосать захочет или предложит, по ебалу ему и мотать отсюда», - рассудил Леха. В любом случае, дед представлял собой гораздо менее страшного противника, чем тот здоровяк, который наезжал на Леху на аллее.

 - Да и прыщей у тебя многовато, - заключил дед. - Впрочем, ладно. Не мое это дело. А за девственность, Лешенька, не переживай. Я ее, помню, и сам очень поздно лишился. В двадцать пять, что ли, лет. А сейчас мне, не поверишь, восемьдесят пять.

 - Отчего же, очень даже поверю, - сказал Леха, оглядывая сгорбленную фигуру старика.

 «И действительно, не староват ли он для пидора-то?» - подумал Леха и совсем уже перестал опасаться.

 - Я вот пожил, - продолжал деда Стасик. - И вот что тебе скажу. Чем позднее с девчонками спать начинаешь, тем дольше живешь. Вот серьезно. Все эти пижоны, которые с пятнадцати лет ебутся, они и умирают рано. Природа, Лешенька, она такая. Тем, кому рано сдохнуть суждено, она и дает все пораньше. А для долгожителей бережет лучшее напоследок.