Конан, однако, старался не унывать — если провидение занесло его в это немыслимое захолустье, значит не стоит противиться велениям фатума. Судьба и удача редко подводили варвара и всегда преподносили ему самые неожиданные сюрпризы. Ничего, однажды бестолковое сидение на Черной реке окончится чем-то весьма и весьма захватывающим…

Пока же киммерийцу было очень скучно — ни мира, ни войны, а единственным развлечением являются вечеринки в безымянном кабаке с новыми приятелями-асирами.

* * *

— Пополнение прибыло, пошли смотреть!

Конана настойчиво толкали кулаком в плечо и варвар не мог стерпеть подобного нахальства. Не открывая глаз он схватил левой рукой валявшуюся на лежанке поодаль набитую сеном подушку и запустил ею в злодея, осмелившегося нарушить вожделенный покой.

— Сам по себе черный эль злом не является, — сообщил невидимый мучитель. — Но чрезмерное усердствование с его потреблением — зло истинное. Вставай, бездельник!

Подушка полетела обратно.

— Сигвальд, ты же варвар, — прохрипел киммериец, усаживаясь. — Нам, варварам не положено выражаться так, будто мы прошли через горнило тарантийской Обители Мудрости! Посмотри на меня…

— А чего смотреть? Жалкое зрелище. Я вчера выпил не меньше, а поднялся с рассветом.

— Ты молодой еще. Боги милостивые, голова раскалывается!

— Держи!

Асир торжественно вручил Конану деревянную кружку с медовухой — пьется как сладкая водичка и замутненное винными парами сознание проясняет.

В отряде конуга Хальвдана Сигвальд, сын Орма, выполнял очень важную роль: он был жрецом или, как говорили нордлинги, годи. Грозных духов Полуночи асиры уважали и славились исконным отеческим благочинием и богопочитанием, особенно яростно проявлявшимся в битве — Вотан, Доннар и Бальдур являлись богами-воителями, их потомки тоже являлись народом войнолюбивым и доблестным. Асиры не поленились притащить с собой в Тусцелан трех здоровенных деревянных истуканов, вкопали идолов возле общинного дома и каждодневно приносили им жертвы.